bulbat
Участник
- Регистрация
- 06.12.2022
- Сообщения
- 190
- Реакции
- 33
Каждый август история снова превращается в политический срач. Достаточно произнести слова «пакт Молотова — Риббентропа», и спокойный разговор заканчивается. Одни немедленно объявляют СССР соучастником Гитлера, другие отвечают, что Сталин провёл блестящую дипломатическую операцию и всех переиграл.
Истина, как обычно, сложнее обеих агитационных картинок.
Советско-германский договор о ненападении был подписан 23 августа 1939 года. Но история, которая к нему привела, началась гораздо раньше. Если рассматривать только сам момент подписания, забыв обо всём, что происходило в Европе до этого, получится удобная, но сильно обрезанная версия событий.
В 1938 году Великобритания, Франция, Германия и Италия подписали Мюнхенское соглашение. Чехословакию фактически заставили передать Германии Судетскую область. Представителей самой Чехословакии к полноценному участию в решении судьбы их страны не допустили. Европейские державы надеялись, что уступки успокоят Гитлера и направят его аппетиты куда-нибудь подальше от них.
Не успокоили.
Весной 1939 года Германия окончательно уничтожила независимость Чехословакии. Польша, со своей стороны, воспользовалась ситуацией и заняла Заолзье. Поэтому изображать тогдашнюю Европу обществом миролюбивых государств, внезапно обманутых одним только Советским Союзом, довольно трудно. Почти все крупные игроки пытались договориться с Берлином, выиграть время и подтолкнуть немецкую экспансию в безопасном для себя направлении.
Москва в это время предлагала создать систему коллективной безопасности и вела переговоры с Великобританией и Францией. Однако переговоры тянулись, а реальные военные обязательства оставались неопределёнными. Возникал и практический вопрос: как Красная армия должна была вступить в бой с Германией, если Польша категорически не хотела пропускать советские войска через свою территорию?
К августу 1939 года стало ясно, что полноценного союза против Гитлера не получилось. СССР оказался в крайне опасном положении. На западе усиливалась Германия, на Дальнем Востоке шли тяжёлые бои с Японией у Халхин-Гола. Перспектива войны на два фронта была вполне реальной.
В этой обстановке Москва заключила договор с Берлином.
Это не была дружба двух идеологически близких режимов. Нацистская Германия считала Советский Союз своим стратегическим и мировоззренческим противником. В Кремле тоже прекрасно понимали, что договор не отменяет будущей войны. Обе стороны просто пытались использовать паузу в своих интересах.
СССР действительно получил почти два года передышки. За это время увеличилась численность Красной армии, расширилось производство вооружений, начался выпуск новых танков, самолётов и артиллерийских систем. В войска поступали Т-34, КВ и Ил-2. Армия перестраивалась, создавались механизированные корпуса, росли оборонные мощности.
Разумеется, к июню 1941 года перевооружение завершено не было. Более того, многие реформы находились в самом разгаре, части не успевали осваивать новую технику, а командование допускало серьёзные ошибки. Катастрофические поражения первых месяцев войны ясно показали, что выигранное время использовали далеко не идеально.
Но встретить вермахт в 1939 году и встретить его летом 1941 года — всё-таки не одно и то же. Без дополнительных заводов, резервов, вооружения и людей положение Советского Союза могло оказаться ещё тяжелее.
Договор повлиял и на ситуацию на Дальнем Востоке. Германия состояла с Японией в Антикоминтерновском пакте, поэтому соглашение Берлина с Москвой стало для Токио неприятным сюрпризом. Японское руководство увидело, что немецкий союзник готов договариваться с СССР за его спиной. Вскоре японский кабинет министров ушёл в отставку, а в 1941 году Москва и Токио подписали пакт о нейтралитете. Это не давало абсолютной гарантии безопасности, но серьёзно снижало риск немедленной войны на два фронта.
Однако превращать договор в безупречный дипломатический шедевр тоже не стоит.
К нему прилагался секретный протокол, определявший сферы интересов Германии и СССР в Восточной Европе. После нападения Германии на Польшу 1 сентября Красная армия 17 сентября вошла на польскую территорию с востока. Позднее СССР распространил своё влияние на Прибалтику, Бессарабию и другие территории.
У Москвы были собственные аргументы. Западные земли Украины и Белоруссии до советско-польской войны входили в состав бывшей Российской империи, а после Рижского мира оказались в составе Польши. Польская политика в отношении украинцев и белорусов была жёсткой, сопровождалась полонизацией и ограничением национальных прав.
Но всё это не отменяет того, что судьбы государств и народов решались без их участия. Геополитическая необходимость может объяснить действия руководства, но не делает их автоматически справедливыми для всех, кого эти действия коснулись.
С Польшей вообще необходимо говорить аккуратно. Польское государство конца 1930-х годов не было образцом демократии и миролюбия. Варшава заключила договор с Германией ещё в 1934 году, участвовала в разделе Чехословакии и проводила тяжёлую политику в отношении национальных меньшинств.
Но называть Польшу нацистским государством неправильно. 1 сентября 1939 года именно Германия напала на Польшу. Польское население затем стало одной из главных жертв нацистского террора, оккупации, массовых казней и уничтожения. Ошибки польского руководства не превращают страну в равного партнёра Гитлера.
Так же неверно приравнивать Советский Союз к нацистской Германии. Германия начала войну ради захвата территорий, уничтожения государств и реализации расовой идеологии. В итоге именно СССР понёс огромные человеческие потери, сломал основную военную силу Третьего рейха и сыграл решающую роль в освобождении Европы от нацизма.
Сегодня спор о договоре 1939 года давно вышел за пределы исторической науки. Европейские политики всё чаще используют его для объяснения современной российской политики. Через интерпретацию событий прошлого пытаются доказать, что Россия якобы неизменно стремится делить соседние территории на сферы влияния.
В России, в свою очередь, нередко возникает желание ответить столь же простой картиной: представить договор безусловной победой советской дипломатии, а ответственность за начало войны полностью переложить на Великобританию, Францию и Польшу.
Но история не обязана быть удобной.
Западная политика умиротворения действительно способствовала усилению Гитлера. Мюнхенское соглашение разрушило остатки доверия и показало, что великие державы готовы решать судьбы небольших стран без их участия. Переговоры СССР с Великобританией и Францией закончились провалом. Москва имела все основания опасаться международной изоляции и войны одновременно с Германией и Японией.
При этом секретный протокол существовал. Польша была разделена. Территориальные изменения затронули миллионы людей. Эти факты нельзя отменить рассказами о выигранном времени.
Договор 23 августа 1939 года был жёстким и циничным решением в чрезвычайно опасной ситуации. Он дал Советскому Союзу передышку, изменил стратегическую обстановку и помог избежать немедленной войны на два фронта. Но он же включал договорённости о сферах влияния, последствия которых невозможно считать безобидными.
Наверное, именно поэтому спор продолжается до сих пор. Слишком многим хочется увидеть в этом документе либо нимб, либо рога.
А перед нами был не акт дружбы и не мистическое доказательство вечного заговора. Это была сделка с будущим врагом, заключённая в момент, когда хороших вариантов уже почти не осталось.
Передышку он дал. Но бесплатно она не досталась никому.
Истина, как обычно, сложнее обеих агитационных картинок.
Советско-германский договор о ненападении был подписан 23 августа 1939 года. Но история, которая к нему привела, началась гораздо раньше. Если рассматривать только сам момент подписания, забыв обо всём, что происходило в Европе до этого, получится удобная, но сильно обрезанная версия событий.
В 1938 году Великобритания, Франция, Германия и Италия подписали Мюнхенское соглашение. Чехословакию фактически заставили передать Германии Судетскую область. Представителей самой Чехословакии к полноценному участию в решении судьбы их страны не допустили. Европейские державы надеялись, что уступки успокоят Гитлера и направят его аппетиты куда-нибудь подальше от них.
Не успокоили.
Весной 1939 года Германия окончательно уничтожила независимость Чехословакии. Польша, со своей стороны, воспользовалась ситуацией и заняла Заолзье. Поэтому изображать тогдашнюю Европу обществом миролюбивых государств, внезапно обманутых одним только Советским Союзом, довольно трудно. Почти все крупные игроки пытались договориться с Берлином, выиграть время и подтолкнуть немецкую экспансию в безопасном для себя направлении.
Москва в это время предлагала создать систему коллективной безопасности и вела переговоры с Великобританией и Францией. Однако переговоры тянулись, а реальные военные обязательства оставались неопределёнными. Возникал и практический вопрос: как Красная армия должна была вступить в бой с Германией, если Польша категорически не хотела пропускать советские войска через свою территорию?
К августу 1939 года стало ясно, что полноценного союза против Гитлера не получилось. СССР оказался в крайне опасном положении. На западе усиливалась Германия, на Дальнем Востоке шли тяжёлые бои с Японией у Халхин-Гола. Перспектива войны на два фронта была вполне реальной.
В этой обстановке Москва заключила договор с Берлином.
Это не была дружба двух идеологически близких режимов. Нацистская Германия считала Советский Союз своим стратегическим и мировоззренческим противником. В Кремле тоже прекрасно понимали, что договор не отменяет будущей войны. Обе стороны просто пытались использовать паузу в своих интересах.
СССР действительно получил почти два года передышки. За это время увеличилась численность Красной армии, расширилось производство вооружений, начался выпуск новых танков, самолётов и артиллерийских систем. В войска поступали Т-34, КВ и Ил-2. Армия перестраивалась, создавались механизированные корпуса, росли оборонные мощности.
Разумеется, к июню 1941 года перевооружение завершено не было. Более того, многие реформы находились в самом разгаре, части не успевали осваивать новую технику, а командование допускало серьёзные ошибки. Катастрофические поражения первых месяцев войны ясно показали, что выигранное время использовали далеко не идеально.
Но встретить вермахт в 1939 году и встретить его летом 1941 года — всё-таки не одно и то же. Без дополнительных заводов, резервов, вооружения и людей положение Советского Союза могло оказаться ещё тяжелее.
Договор повлиял и на ситуацию на Дальнем Востоке. Германия состояла с Японией в Антикоминтерновском пакте, поэтому соглашение Берлина с Москвой стало для Токио неприятным сюрпризом. Японское руководство увидело, что немецкий союзник готов договариваться с СССР за его спиной. Вскоре японский кабинет министров ушёл в отставку, а в 1941 году Москва и Токио подписали пакт о нейтралитете. Это не давало абсолютной гарантии безопасности, но серьёзно снижало риск немедленной войны на два фронта.
Однако превращать договор в безупречный дипломатический шедевр тоже не стоит.
К нему прилагался секретный протокол, определявший сферы интересов Германии и СССР в Восточной Европе. После нападения Германии на Польшу 1 сентября Красная армия 17 сентября вошла на польскую территорию с востока. Позднее СССР распространил своё влияние на Прибалтику, Бессарабию и другие территории.
У Москвы были собственные аргументы. Западные земли Украины и Белоруссии до советско-польской войны входили в состав бывшей Российской империи, а после Рижского мира оказались в составе Польши. Польская политика в отношении украинцев и белорусов была жёсткой, сопровождалась полонизацией и ограничением национальных прав.
Но всё это не отменяет того, что судьбы государств и народов решались без их участия. Геополитическая необходимость может объяснить действия руководства, но не делает их автоматически справедливыми для всех, кого эти действия коснулись.
С Польшей вообще необходимо говорить аккуратно. Польское государство конца 1930-х годов не было образцом демократии и миролюбия. Варшава заключила договор с Германией ещё в 1934 году, участвовала в разделе Чехословакии и проводила тяжёлую политику в отношении национальных меньшинств.
Но называть Польшу нацистским государством неправильно. 1 сентября 1939 года именно Германия напала на Польшу. Польское население затем стало одной из главных жертв нацистского террора, оккупации, массовых казней и уничтожения. Ошибки польского руководства не превращают страну в равного партнёра Гитлера.
Так же неверно приравнивать Советский Союз к нацистской Германии. Германия начала войну ради захвата территорий, уничтожения государств и реализации расовой идеологии. В итоге именно СССР понёс огромные человеческие потери, сломал основную военную силу Третьего рейха и сыграл решающую роль в освобождении Европы от нацизма.
Сегодня спор о договоре 1939 года давно вышел за пределы исторической науки. Европейские политики всё чаще используют его для объяснения современной российской политики. Через интерпретацию событий прошлого пытаются доказать, что Россия якобы неизменно стремится делить соседние территории на сферы влияния.
В России, в свою очередь, нередко возникает желание ответить столь же простой картиной: представить договор безусловной победой советской дипломатии, а ответственность за начало войны полностью переложить на Великобританию, Францию и Польшу.
Но история не обязана быть удобной.
Западная политика умиротворения действительно способствовала усилению Гитлера. Мюнхенское соглашение разрушило остатки доверия и показало, что великие державы готовы решать судьбы небольших стран без их участия. Переговоры СССР с Великобританией и Францией закончились провалом. Москва имела все основания опасаться международной изоляции и войны одновременно с Германией и Японией.
При этом секретный протокол существовал. Польша была разделена. Территориальные изменения затронули миллионы людей. Эти факты нельзя отменить рассказами о выигранном времени.
Договор 23 августа 1939 года был жёстким и циничным решением в чрезвычайно опасной ситуации. Он дал Советскому Союзу передышку, изменил стратегическую обстановку и помог избежать немедленной войны на два фронта. Но он же включал договорённости о сферах влияния, последствия которых невозможно считать безобидными.
Наверное, именно поэтому спор продолжается до сих пор. Слишком многим хочется увидеть в этом документе либо нимб, либо рога.
А перед нами был не акт дружбы и не мистическое доказательство вечного заговора. Это была сделка с будущим врагом, заключённая в момент, когда хороших вариантов уже почти не осталось.
Передышку он дал. Но бесплатно она не досталась никому.
