Кавказские войны

kizole

Мэтр
Регистрация
12.02.2011
Сообщения
19 176
Реакции
3 891
«…Спасение христианских государств — Грузии, Имеретии, Мингрелии и Гурии — от уничтожения, которым им угрожала Турция, было чуть ли не самым благородным поводом, когда-либо вдохновлявшим военные или политические действия. Волею обстоятельств на честь выпала России, которая была единственным государством, способным решить эту задачу…» — писал Джон Баддсли, английский путешественник, бродивший по Кавказу в 19-м веке."

Владимир Соболь
Кавказская слава
 

kizole

Мэтр
Регистрация
12.02.2011
Сообщения
19 176
Реакции
3 891
Не рискну забираться так далеко в глубь веков, но замечу, что закубанские народы — черкесы и натухайцы — приходили за добычей едва ль не к Воронежу. Казаки наши, впрочем, тоже наведывались в те горы. Огромная степь там раскинулась, к сожалению, уже за пределами нашей карты. От Кубани до Дона одно Дикое Поле. Что там на самом деле творится, мало кому понятно. Если начнем только разбирать, кто же кого и когда обидел первым, утонем в легендах и былях. Пока же мы твердо знаем одно — в области за Кавказом Россия появилась не по одной своей воле, но по просьбе тамошних христианских народов, грузин и армян. Кстати, разбирая дела, наткнулся на легенду, что, мол, еще два века назад, во времена Алексея Михайловича, небольшой отряд русских пришел на помощь картлийскому царю Луарсабу. Тогда его страну разоряло войско персидского шаха Аббаса. В официальной истории факт сей, разумеется, не зафиксирован, а в традиции, даже письменной, сохранился. С любопытными довольно подробностями. Стрельцы добрались с воеводой к монастырю Мцхета, и с ними удальцы днепровские или, может, донские. Атаман же последних говорит товарищам перед решительным боем: «Утикать, братцы, некуда. Так уж коли не то — сложим головы добрым порядком и не покажем басурманам прорех и заплат на спинах казацких…»
Они помолчали. Оба легко представили эту сцену по своему опыту: горстка пеших, нацеливших пищали за легким тыном, сотни полторы вершников, уставивших пики. Напротив же тысячные массы, разноцветные и крикливые, приступающие не торопясь, уверенные в своей неисчисленной силе…
— Услышал бы такое Гомер! — вздохнул Новицкий.
— Может быть, кто-то другой услышит, — кинул в его сторону Георгиадис, но тут же посерьезнел: — Так ли, эдак ли, но в конце прошлого века в городке Георгиевске подписали уполномоченные двух государств трактат, по которому Российская империя обязалась покровительствовать Грузии, защищать ее от врагов внешних и внутренних. И тотчас же мы обнаружили себя стоящими против кавказских горцев. Лезгины джарские, белоканские давно привыкли видеть в грузинской земле удобное поле для разбоев. Налетали огромными толпами, увозили изделия ремесленные, серебро и медь с рудников, угоняли сотни рабов. Кого-то оставляли себе, большую часть везли в Анапу, где продавали туркам.
— Что же, грузины не могли себя защитить?
— Я же говорил вам, Сергей Александрович, кавказские горцы — страшная военная сила. Несколько тысяч лезгин — и ни один тамошний государь не решится встретиться с этим войском. Зато генерал Самойлов с двумя батальонами, эскадроном драгун и четырьмя орудиями рискнул. И уничтожил одну из разбойничьих шаек. Показал тем самым, что горцев можно и не бояться.
— Но тем самым поставил нас врагами тех же самых лезгин.
— Что же вы хотите? Мир наш устроен таким образом, что, желая стать друзьями одним, мы тут же делаемся врагами других. В нашей власти лишь выбор, за кого стать и кому же противиться. Да и грузинам мы сделались друзьями не сразу. Два батальона лишь прислали по Георгиевскому трактату, тех самых егерей, что и встретили разбойников, разоривших Гянлеу. Но потом их тоже забрали в Европу, воевать с турками. И Омар-хан спустился из Дагестана с огромным воинством тысяч в пятнадцать.
Новицкий поежился:
— Я помню атаку анатолийцев под Рущуком. Такая масса конницы сметет все что угодно.
— Думаю, что конных у аварского владыки было не больше трети, но и этого количества хватит. Только русская пехота может стать поперек этого грохочущего прилива. Порядок, стойкость, разумеется, еще и картечь. Ни того, ни другого, ни третьего у грузин никогда не было. Но горцы не дошли до Тифлиса. Разгромили несколько городов и вернулись в горы с добычей. Зато через несколько лет уже иранский шах Ага-Мохаммед завалил столицу Грузии трупами. Шесть дней! Шесть дней персы грабили город. Подробности…
Но уже через четыре года император Павел отправляет в Тифлис егерский полк под командой генерал-майора Лазарева. Коего позже зарезала грузинская царица, когда он пытался отправить ее в Россию.
— Была необходимость?
— Тогда казалось, что да, — ответил Георгиадис неохотно. — Теперь представляется, что, пожалуй, и поспешили. После смерти последнего грузинского царя, Георгия, решили убрать из страны его вдову и всю царскую фамилию. Бывшую царскую, поскольку Грузия уже стала частью Российской империи. Причем решение принимал главнокомандующий князь Цицианов — сам родственник царицы Марии. Женщины вооружились ножами, и в результате генерал Лазарев получил смертельную рану. Тот самый Иван Петрович Лазарев, что за два года до этого отразил очередное нашествие дагестанцев. Выиграл сражение при реке Иоре, где так отличился и ваш отец. Благодарность народа — удар острым кинжалом в бок....
Мы говорили о Цицианове, — напомнил он, отдышавшись.
— Павел Дмитриевич, хотя и был в родстве с грузинской царицей, родился в Москве. Начал службу в Преображенском полку… Да-да, ваш однополчанин… Участвовал в турецкой войне под началом Румянцева, потом в польской кампании у Суворова. Учителя, как видите, лучшие. Ходил вдоль Каспия с Зубовым, потом, во времена Павла Петровича, был отодвинут в сторону.
— Как большинство екатерининских генералов.
— Я не считал, — уклончиво отозвался Артемий Прокофьевич, — но на службу князь вернулся лишь при императоре Александре. Был назначен инспектором Кавказской линии и главнокомандующим в Грузию. И здесь он проявил себя замечательно. Человек совершенно восточный по духу, самолюбивый, вспыльчивый, дерзкий, жестокий, он обращался к местным властителям с одними приказами, угрозами, в других местах нетерпимыми совершенно. Как это он писал джарским лезгинам: «Обманете вы меня другой раз, истреблю вас с лица земли, пройду с пламенем по вашему обычаю, хотя российские не привыкли жечь, но попалю все, что не займу войсками, и водворюсь навеки в вашей земле».
Новицкий слушал и покачивал головой.
— Casus belli[26].
— В Европе безусловно. В Азии… В Азии, Сергей Александрович, подобный тон человека сильного иной раз помогает войны как раз избежать.
— Но Цицианов исполнял обещанное?
— В случае неповиновения — да. Потом его привыкли бояться. Он совершенно уничтожил разбойные гнезда лезгин, он взял Гянжу, он заставил Имеретию с Менгрелией вступить в российское подданство, подчинил Карабахское ханство, Ширванское, Шекинское, Кюринское. Он отбросил персидскую армию. Потом князь погиб. Пришел с войском под крепость Баку, потребовал немедленной сдачи, но на переговоры поехал практически в одиночку. Его застрелили, спутника зарубили, казаку удалось ускакать. Запомните, Сергей Александрович, Аллах не признает клятвы, данной неверным. Любой муфтий с радостью освободит хана, бека, простого воина от взятых им обязательств. Тело князя зарыли в крепостном рву, и только через несколько лет оно было захоронено в местной армянской церкви, а пять лет назад его перевезли в Тифлис.
— Как я понимаю, князь погиб довольно давно.
— Десять лет назад. Потом командующие в Грузии менялись едва ли не каждые два года. Гудович, Паулуччи, Тормасов, Ртищев — все они не смогли удержаться на высоте, взятой генералом Цициановым. Только в двенадцатом году там появился славный генерал Котляревский. Впрочем, он служил под чужим началом, и очень недолго, но славу составил себе громкую.
— Я не слышал этого имени.
— Мы вообще мало знаем своих героев. В другой стране о нем бы кричали на всех улицах, у нас же… Кстати, он же был однополчанином вашего батюшки и сражался при Иоре. Но главные его подвиги совершены против персов. С пятью сотнями егерей почти полностью уничтожил десятитысячный корпус.
— Невероятное дело. Удвоил, наверное, количество неприятеля, а то и утроил.
— В том-то и дело, что нет. Сведения точные. В Азии, Сергей Александрович, все возможно. Вспомните, что Мадатов сбил Мухтар-пашу всего с двумя эскадронами. Они бы с Котляревским поняли друг друга с первого взгляда. Петр Степанович говорил своим солдатам: «Кто идет вперед, одна пуля в грудь или лоб, а бегущему десять пуль в спину». Это же Кавказский корпус, там воины стойкие. Впрочем, скоро увидите сами. Котляревский же разбил персов еще раз при Асландузе. И снова силы соотносились как один к десяти. Должен, правда, напомнить вам еще одну особенность азиатской войны: пленных там не берут.
— Я не забыл.
— Ну и последнее дело Котляревского было под Ленкоранью. С тремя тысячами он взял зимой грозную крепость. Потерял более трети отряда и сам был ранен тремя пулями. Две из них в голову. Выбит глаз, раздроблена челюсть. Доктор вынул из черепа более трех десятков костей. Теперь он живет в своем имении вместе с родственником, также отставным офицером. Тот служил у Котляревского под началом, лишился ноги в одном из сражений. Говорят, что генерал и на воздух может выйти только лишь летом, в теплый и сухой день.
Новицкий поставил трубку и прошел к креслу, куда он сложил со стола бумаги.
— Я запишу имя. Котляревский?
— Петр Степанович. Генерал-майор русской армии, кавалер ордена Святого Георгия второй степени. Это на тридцать первом году жизни.

http://lib.rus.ec/b/370339/read
 

kizole

Мэтр
Регистрация
12.02.2011
Сообщения
19 176
Реакции
3 891
— Чеченцы! Много! Идут навстречу. Конница, а за нею и пеших черным-черно.
Они взлетели наверх и уже сами увидели, что им только что рассказали. Несметная черная сила шла к ним со стороны Сунжи. Сотни конных, поделенные на отряды, двигались скорой рысью, а за ними уже поспешали нестройные толпы пеших, но катившихся на удивление быстро.
— Хорошо! — удовлетворенно сказал проводник.
— Что ж хорошего здесь, Семен? — удивился штабс-капитан.
— Хорошо, что мы их заметили первыми. Успеем повозки составить. Приказывай, Михал Михалыч, пусть обозные пошевелятся.
— Много-то как, — сокрушенно пробормотал есаул; его полк, знал Сергей, недавно пришел с Дона в очередь на кавказскую линию, и что рядовые казаки, что офицеры от хорунжего до полковника еще недостаточно знали и условия, и врага.
— И это хорошо! — улыбнулся Атарщиков. — Такую силу издалека видно. Из Грозной крепости ее тоже видят. Даст Бог, отобьемся!..
Еще до того как показались первые разъезды чеченцев, они успели продвинуться вперед, до удобного, открытого места, поставили повозки в каре. Егеря и казаки ловко и сноровисто выпрягали волов, раскатывали телеги, подталкивая плечами. Конные спешились, животных завели внутрь вагенбурга, туда же поставили и орудие. Все, кроме артиллерийской прислуги, заняли места для стрельбы, стали у бортов, присели за колесами и ждали команды штабс-капитана Овчинникова.
— Что, Александрыч, как будто не хватает чего-то? Говорил я тебе — без оружия в нашем крае не обойдешься. Шашка тебе и впрямь ни к чему, но без хорошего ружья долго не проживешь.
Сергей облокотился на борт повозки, один пистолет, взятый из седельной кобуры, положил рядом, другим пробовал выцеливать далекую еще, впрочем, мишень.
— И не старайся. Твои пукалки только шагов на пятнадцать и донесут. А если мы его так подпустим, нам здесь не удержаться. Так завизжат, так кинутся, разом всех вырежут. Ну да капитан знает, что делает. Орудие картечью, солдаты залпами, ну и мы, помолясь.
— Что за люди? — спросил Сергей.
— Чеченцы, — пожав плечами, отозвался Атарщиков. — А большего я тебе не скажу, потому как и сам не знаю. Они, видишь, и так недовольны, что крепость на Сунжу вынесли. Тут же донес кто-то, что богатый обоз движется. Решились собраться и… Погоди, погоди…
Он перебил сам себя и, сложив ладони козырьком, стал вглядываться в линии неприятеля. Там все больше и больше прибывало людей, прежде всего верховых, но уже и пешие начали появляться, но держались пока еще дальше.
— Так и есть! Э-э, брат, здесь не одни чеченцы собрались. Здесь из-за хребта подошли белады.
— Кто-кто? — не понял Новицкий.
— Белад. Атаман, значит, по-ихнему. Он и в ауле своем начальствует, и в походы набирает сильную шайку. Видишь, белые бурки?
Сергей присмотрелся и в самом деле легко различил между темными всадниками два-три белых пятна. Один наездник не только щеголял белой буркой, белой папахой, но и конь под ним тоже был белый, словно облитый только что сцеженным молоком.
— Абдул-бек прискакал, — мрачным голосом заметил Атарщиков. — Из самой Табасарани. Это худо.
— Много людей с ним?
— Не в людях дело, а в самом Абдуле. Хитер, шельма, умен и очень настырен. О храбрости говорить не буду, трусов между ними ты не отыщешь. С чеченцем же в чем легче — он ударил и отскочил. А дагестанец упорный, черт. Не так ловок в седле, не так дерзок, но если уж решится приступить, скоро от него не отделаться. Сам же в ауле своем держится просто зубами.
— Видел я, — сказал Сергей, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. — Видел я турка в крепости. Почти такой же.
— Значит, понимаешь, что тебя ждет. Только я смотрю, что кроме Абдулки здесь, кажется, еще Бей-Булат и Нур-Магомет — все разбойники из Аварии. Это, Александрыч, не просто набег, это горы поднялись. Быть здесь обратно большой войне. Ну да ладно, нам пока что выжить надобно.
Он раздвинул подсошки, аккуратно поставив их на дышло той же повозки, где стоял и Новицкий. Пристроил длинный ствол ружья на связанные прутики, обструганные и отделанные у концов костью. Прицелился, пробормотал: «Поручаю тебя Отцу и Сыну…» — и потянул за крючок. Громыхнул выстрел, и один верховой, неосторожно подъехавший близко к вагенбургу, нелепо взмахнул руками и повалился на бок, головой вниз. Другие подхватили его и отъехали дальше.
— Славно лопнул, — похвалил себя Атарщиков, отваливаясь за повозку и вынимая шомпол. — А то видишь — прямо в гости собрался. Сейчас бы нам с тобой в очередь целиться, да ты безоружный. Но ничего, ничего, как начнем перестреливаться, мигом свободное ружье обнаружится.
К сожалению, он оказался хорошим пророком. Чеченцы дали залп, после другой. Пули захлопали по повозкам, по бортам их, по грузу, но несколько влетело в укрытие, и один егерь вдруг распрямился, сделал пару шагов назад и упал навзничь. Новицкий кинулся к нему, пригибаясь. Рассматривать раненого времени у него не было, да сюда уже спешил ротный лекарь. Сергей схватил ружье, сумку с зарядами и вернулся на место.
— Так-то ладно, — одобрил его Атарщиков. — Ружье, правда, солдатское, кирпичом разбитое. Пуля в нем болтается, как… Да сейчас любое сойдет. Ну-ка, попробуй, примерься…
Подсошек у Сергея не было, да он и не умел стрелять с них. Оперся локтями на дерево и начал наводить ствол, выбирая цель поближе, побольше. Задержал дыхание, согнул указательный палец и сам удивился, когда вдруг одна из лошадей вздыбилась, заржала и рухнула. Наездник успел выхватить ноги из стремян и откатиться в сторону.
— Тоже неплохо. Теперь в сторону, заряжай, а я-кась стану на твое место…
Больше удачи им не было. Чеченцы отодвинулись еще дальше, Атарщиков выстрелил было, но промахнулся. Сказал, что далеко для хорошего выстрела, и Сергею тоже приказал — не стрелять.
Белые бурки между тем объехали вагенбург кругом, снова показались напротив повозки, где держались Новицкий с проводником.
— Ну, держись, — сказал вдруг Атарщиков и, обернувшись, крикнул свободно и сильно: — Смотри, капитан, вот-вот кинутся.
Новицкий успел только подумать, что ему бы сейчас никак не хватило дыхания, и в эту секунду конные словно сорвались с места.
Свист, гиканье, ржание, вопли оглушили Сергея, отвыкшего за четыре года от звуков сражения. Он выпалил сразу же, не видя, попал ли в кого-нибудь, и, положив ружье перед собой, штыком вперед, взял в обе руки по пистолету, напряженно ожидая противника. Казаки, заметил он, тоже выпустили заряды и схватились за шашки. А вот егеря Овчинникова целились и ждали команды.
Конные накатывались ревущей массой. Но штабс-капитан спокойно стоял рядом с орудием, придерживая команду. И только когда до укрепления оставалось саженей двадцать, он взмахнул шпагой. Десятки ружей выпалили в упор, и туда же ухнул заряд картечи. Черный прибой разбился вдруг и отхлынул, оставив за собой тела людские и конские.
Атарщиков послал им пулю вдогон и теперь быстро работал шомполом.
— Славно отбились! Они десятка два, почитай, оставили. У нас, похоже, четверо.
Новицкий оглянулся. Кроме первого егеря, как он понял убитого наповал, лежали еще казак и двое сюртучных. Еще один, офицер, корчился у колеса и кричал взвизгивающим фальцетом. К нему уже подбегал лекарь, сгибаясь в поясе почти параллельно земле.
— Но это так, проверка. Вот когда пешие поползут или, не дай бог, начнут щиты вязать, тогда тяжело нам придется. Но дело привычное. Выдюжим!..
Прошел еще час, они отбили еще две атаки. Последняя была особо опасной. Пешие сумели подобраться в высокой траве достаточно близко и, гикнув разом, кинулись на вагенбург с двух сторон. Первую часть нападающих смели пулями и картечью, зато другая едва не прорвалась внутрь укрепления. Егеря не дрогнули, приняли противника на штыки и отбросили от повозок.
Новицкий, сам не зная как, сумел отвести удар кинжалом, подставив под тяжелое лезвие ствол ружья. Клинок скользнул по курку, испортив оружие безвозвратно. Впрочем, свободных ружей образовалось достаточно. Больше десятка тел лежали внутри укрепления совершенно бездвижно. Еще человек пять снесли к повозкам, усадили у колес. Сейчас рядом с ними хлопотал лекарь и добровольный его помощник — кто-то из сюртучных, судя по повязке, раненный в голову.
— Хороша, кавалерист, выучка! — похвалил Новицкого проводник; в промежутке между атаками Сергей поведал ему о прошлом житье. — Так бы и шашкой орудовал. Не хочешь?
Новицкий покачал головой. Он понимал, что ему просто повезло с первым ударом. А второго и вовсе не было, потому как нападавшего заколол штыком подоспевший к нему солдат. Того же, кто сунулся следом, в упор застрелил Атарщиков. Теперь оба горца лежали с внешней стороны почти рядом, соприкасаясь бритыми головами. Папахи и оружие Семен снял, уверяя, что все еще пригодится. Один кинжал с ножнами он предложил Сергею, и тот не подумал отказываться.
— Как сойдетесь, он еще лучше шашки. Дойдем до крепости, покажу тебе, как орудовать.
— Думаешь, дойдем?
— Я не думаю. И ты, Александрыч, не думай. Думать в бою надо, как победить, а проиграть мы всегда успеем. Посмотри, к ножнам ножичек острый прицеплен. Тоже пригодится на случай…
Минуло еще полчаса, и чеченцы вдруг закричали, поднимая высоко в воздух ружья, шашки, папахи. Черная их линия разорвалась, и в промежутке показалось странное сооружение: нечто вроде черной стены, дощатого забора, медленно ползущего вперед, приминая траву до корня.
— Дождались, — сплюнул Атарщиков. — Долго они строили, должно быть, от самых Атаг доски и бревна тащили.
Атаги, понял уже Новицкий, был чеченский аул у брода, где переправлялись через Сунжу разбойники.
— Ядер и гранат у нас нет, а картечью и пулями эту дрянь не проймешь.
Он приподнялся и поглядел через лагерь на противоположную сторону.
— Там проще, там они прутья связали, обмазали глиной и перед собою толкают. Эту защиту даже солдатская пуля пронижет. А у нас они, пожалуй, так и до телег доберутся. Так что готовь, Сергей Александрович, и кинжал, и пистолеты. Теперь все пригодится.
Сам он положил ружье на подсошки и замер, дожидаясь неосторожного движения. Но противник был не менее его опытен и не желал подставлять меткому выстрелу ни головы, ни руки, ни голени.
Сергей попробовал было сглотнуть, но ни капли слюны не обнаружил ни у нёба, ни под языком. Он вдохнул, выдохнул и пару раз с усилием сжал рукоять кинжала, привыкая к незнакомому доселе оружию. Этот приступ, он понимал, вполне может стать последним. Ворвутся чеченцы в лагерь и задавят их просто даже числом. На каждого защитника укрепления приходилось, прикинул он, не меньше пяти противников. Он усмехнулся, вдруг представив перед собой генерала Ланского: «Наше дело гусарское, не привыкать!..»
И вдруг, когда до укрепления оставалось чуть больше тридцати сажен, «гуляй-поле» замер, застыл, а потом и попятился. Новицкий так прикипел к нему взглядом, что уже не слышал и не видел того, что творилось кругом.
— Очнись, Александрович! — тряс его за плечо Атарщиков. — Слышишь, дружок?! Барабаны трещат, барабаны! Наши идут это, наши! Ермолов из крепости поспешает!
Минут через десять Новицкий сам увидел вдали темную линию войсковой колонны. Она приближалась достаточно быстро, пересекла балку и, оказавшись на широкой плоскости, вдруг стала разворачиваться, укорачиваясь и уширяясь. Сергей понял, что командир отряда ставит солдат во фронт.
Чеченцы спешили к новому противнику, надеясь смять его, задавить массой еще до того, как русские станут в боевой порядок. Из вагенбурга пробовали стрелять им вслед, но штабс-капитан приказал не тратить понапрасну заряды. Только орудие успело ударить два раза картечью, но выбило из седел, может быть, с полдесятка. Теперь дело зависело только от решимости офицера, прибывшего из Грозной на выручку транспорту. Горцы завизжали так, что вздрогнули далее притаившиеся у повозок, и бросились опрометью вперед. Но крик их заглушил орудийный залп шести-восьми, как прикинул Новицкий, пушек. Рванули гранаты в набегавшей толпе, ядра прокладывали путь, кроша человеческие кости, расплющивая мышцы, разрывая сухожилия, вены.
Горцы отхлынули, но, прежде чем они успели отойти за дистанцию выстрела, еще несколько орудий ударили им вдогон, послав заряды картечи.
— Славно! — крикнул Атарщиков, выпрямляясь во весь свой недюжинный рост. — Славно! До сотни, наверное, положили!
— Теперь отойдут? — с надеждой спросил Новицкий, поднимясь рядом с казаком; ему казалось, что такая потеря должна устрашить противника, привыкшего сражаться наскоками.
— Что ты, Александрыч! Это еще только начало. Пока еще не уложим столько да еще раз по столько, никак не угомонятся. Но не беспокойся: долго ли, коротко, а верх наш уже будет. Сколько раз кинутся, сказать не могу, но — попятятся. А тут еще и мы поднапрем. Вона, Овчинников уже егерей своих ставит…
 

kizole

Мэтр
Регистрация
12.02.2011
Сообщения
19 176
Реакции
3 891
после ночных боев на границе, достигнута договоренность о прекращении огня
1663225740908.png
 

Счетчик

Яндекс.Метрика
Сверху Снизу